3. Развитие понятия "философия истории"

Итак, придумав термин “философия истории”, Вольтер, а вместе с ним и другие представители классического рационализма XVIII века, по существу, лишили историю ее философии, сведя философию истории к философии естествознания. Но, если угодно, это сведение уже и было философией истории, которую исповедовали великие классики. Как я постараюсь показать, они сделали решающий шаг к пониманию единства мира на основе ньютонианского представления о мироздании, которое было доступно только науке эпохи Просвещения.

В XIX веке ситуация постепенно меняется. Начинают развиваться воззрения на историю, связанные с именами Гегеля и Маркса. И самое главное, начинают развиваться представления об истории как о неком процессе, в основе которого лежат определенные тенденции, они и должны сделаться объектом изучения, научных исследований. Подчеркну: тенденции, а не законы, хотя Маркс их всегда называл законами. С этого момента история действительно обретает свою философию, активно влияющую на предмет исследования. Хотя здесь теряется связь с естествознанием, которую сегодня нам необходимо восстановить.

Гегель отвергал саму возможность подчинения гуманитарной мысли мысли естественнонаучной. Он утверждает принцип независимости гуманитарной мысли. Именно с ней, да и основанной на чисто абстрактных идеях, на стремлении к некоторому идеалу, он связывает представление об историческом процессе. Но все-таки о процессе, о развитии, что является качественно новой мелодией в исторической симфонии. Однако он одновременно и сужает рамки истории, рассматривая лишь политическую историю. Отсюда его своеобразное представление о конце истории, оказавшее большое влияние на философию истории и даже на современное состояние исторической мысли.

Маркс был первым из философов, который рассматривал развитие общества как некоторый естественноисторический процесс, реализующий диалектическое противоречие между Природой и обществом и между классами внутри общества. Однако на самом деле он лишь декларирует взаимосвязь природных и общественных процессов, не вникая глубоко в их содержание и не обсуждая следствия этой взаимозависимости. По существу, Маркс ограничивается обсуждением проблем экономической истории развития западного, или, как теперь часто говорят, техногенного общества, эволюции собственности и классовых противоречий. Он не акцентирует внимания на существовании важнейших взаимосвязей между особенностями духовного мира и развитием экономического процесса, считая первый в неком смысле следствием второго. Это особенно отчетливо видно по его интерпретации процесса становления капитализма в Англии.

Во второй половине XIX века в философии, и философии истории, в частности, большую роль начинают играть позитивисты. Они трактуют историю как некоторую эмпирическую науку, регистрирующую факты, создающую банки данных, как сказали бы теперь. А философию истории - как открытие общих закономерностей, содержащихся в этой информации. Подобная точка зрения несла отпечаток той логики развития естественных наук, которой она была обязана своими успехами двух последних столетий. И очень упрощенных представлений о смысле словосочетания “закон развития”. К сожалению, попытки отыскания общих законов, управляющих историческим процессом, особого успеха не имели (что более или менее естественно) и ограничиваются у позитивистов главным образом декларациями. Основное внимание исследователей, идущих по пути логики позитивизма, сосредоточивается на изучении лишь конкретных фактов. Подобный настрой нас невольно возвращает к взглядам эпохи Просвещения, когда история представлялась ученым набором фактов, связанных между собой лишь хронологической последовательностью.

В 20-х годах нынешнего столетия Н. Бердяев публикует свою знаменитую книгу “Смысл истории” - своеобразное кредо знаменитого философа. В самой категоричной форме Бердяев утверждает, что основная и единственная тема истории - это судьба человека и человечества, в чем с ним трудно не согласиться. В своем сочинении он размышляет о “тайне истории” как о тайне духовной жизни отдельного человека и народа. Он говорит также и о “трагедии истории”. И, может быть, апофеозом философии Бердяева является его категорическое неприятие идеи прогресса. В рамках исторического процесса, согласно Бердяеву, неразрешима трагедия индивидуального: царства Божьего на Земле быть не может! Это и есть основной смысл трагедии истории и ее тайна одновременно. Последняя может быть постигнута, согласно Бердяеву, только в рамках идей христианства. Но отсюда и неизбежность апокалипсиса, и неизбежность конца истории, но уже отнюдь не по Гегелю.

Как подобные рассуждения непохожи на высказывания другого христианина, тоже философа и современника Н. Бердяева, П. Тейяр де Шардена, о которых я уже не раз говорил в первой части работы!

Этот короткий экскурс в историю термина “философия истории” показывает, сколь по-разному разными философами и историками не только трактуется это понятие, но и ставится сама проблема изучения истории и цель такого изучения. Вот почему, прежде чем начать пользоваться этим термином, мне придется объяснить, какой смысл я буду иметь в виду, произнося словосочетание “философия истории” или, точнее, “логика истории”, которая является составной частью “философии истории”.

Р. Дж. Коллингвуд, известнейший британский историк и мыслитель, говорил о том, что философией истории имеет право заниматься лишь тот исследователь, который является профессионалом в вопросах и философии, и истории одновременно. Автор этой книги, по существу, не является специалистом ни в одной из этих областей гуманитарного знания. И тем не менее мне приходится не только пользоваться понятием “философия истории”, но и высказывать по его поводу определенные суждения. И я обязан это делать, используя идеи и подходы естествознания при анализе проблем гуманитарного содержания, поскольку философия истории оказывается одной из важнейших глав теории самоорганизации и оторвать ее от естествознания невозможно. Однако, стремясь удовлетворить строгим требованиям Коллингвуда, я постараюсь ограничиться обсуждением только достаточно общих вопросов, имеющих непосредственное отношение к проблемам и идеям универсального эволюционизма. То есть использовать лишь тот жесткий минимум, который мне необходим для реализации замысла этой книги.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх