ПЕРВАЯ ПРОБА

Уже не раз я имел возможность убедиться, как ловко Джери задерживает «преступника». Но подчас мне все-таки не верилось, что вот так же, как и на дрессировочной площадке, он сумеет изловить настоящего злоумышленника. Я сомневался, хотя и не признавался в этом никому, в храбрости дога. А вдруг он испугается, когда встретится с настоящим врагом?

Еще больше сомневались в этом мои родные. Они даже не скрывали этого.

— Вояка! — любовно подшучивали они над Джеркой. — А случись что, так и хвост подожмешь! А?

Не выдержав, поделился своими сомнениями с Сергеем Александровичем. Неожиданно он предложил:

— Хотите, можно испытать его?

— Каким образом?

— Недавно мы организовали службу охраны в одном крупном складе. Там работают наши собаки. Можно поставить на пост Джери и инсценировать нападение… Не возражаете?

Я, конечно, не возражал.

Сказано — сделано. В один из вечеров, захватив с собой Джери, отправился по указанному мне адресу. Склады занимали обширную территорию, обнесенную высоким забором; внутри двора тянулись один за другим длинные деревянные корпуса под железными крышами, на каменных фундаментах, с наглухо закрытыми дверями.

Еще издали до меня донесся собачий лай: четвероногих сторожей разводили по своим постам. В группе вожатых стояли Сергей Александрович и Шестаков. Тут же находились комендант территории и несколько человек вахтерской охраны.

— Ага, прибыли! — приветствовал меня начальник клуба. — Поставить на пятый пост! — распорядился он, показывая на Джери.

— Мы пошли в дальний конец двора. Там находился самый отдаленный и несколько обособленный от других пост № 5.

Я прицепил Джери на длинную цепь, верхний конец которой соединялся с роликом, катавшимся по длинному толстому проводу, порвать его не смогла бы даже самая. сильная собака. Этот провод, или, как называли его, трос, тянулся вдоль стены склада на всем ее протяжении, и, таким образом, четвероногий караульный, охраняющий склад, мог свободно бегать от одного его угла до другого.

У меня немного сжалось сердце, когда я, оставив Джери одного, зашагал в сопровождении Шестакова обратно. Пес, натянув цепь, просительно и как бы недоумевая смотрел мне вслед.

Раздался характерный скользящий звук — это колесико покатилось по проволоке. Джери метнулся от него в сторону, но над головой загремело еще сильнее. Догу хотелось последовать за хозяином, но он помнил приказ «Охраняй»; кроме того, его удерживала цепь. Помотавшись туда-сюда и убедившись, наконец, что уйти невозможно, Джери постепенно затих, освоился и, сев на задние лапы, с видом терпеливого ожидания стал смотреть в ту сторону, где скрылся его дорогой хозяин.

— Пошли, — тронул меня за рукав Шестаков.

Мы стояли за углом склада, и я осторожно, стараясь остаться незамеченным, наблюдал за Джери.

— Предоставьте его самому себе, так лучше. Не беспокойтесь, он за себя постоит! — И Шестаков улыбнулся мне своей обычной широкой и приветливой улыбкой.

Неторопливо тянулся вечер. Мы сидели в помещении вахтерской охраны и вели мирную беседу. Сергей Александрович курил. Стемнело. В полуоткрытые двери время от времени доносились голоса собак.

— Пожалуй, пора, Григорий Сергеич, — сказал Сергей Александрович, взглянув на часы, и вопросительно посмотрел на инструктора.

— Можно, — с готовностью согласился тот. — Посмотрим, как ваш Джери теперь покажет себя. Это не дрессировочная площадка! Там он на мне хорошо напрактиковался! — сказал он, кинув в мою сторону свою белозубую улыбку.

Близость ночи, незнакомая обстановка, непривычное состояние какого-то ожидания — все это настраивала меня на тревожный, нетерпеливый лад. Представлял себе состояние моего Джери, оставшегося без хозяина, в чужом месте, с громыхающей привязью над головой и со всеми таинственными запахами и звуками ночи, так обостряющей все органы чувств собаки.

Шестаков ушел, чтобы, переодевшись в уже знакомый нам ватный костюм «штатного» злоумышленника и подкравшись к моему Джери, разыграть целый спектакль с мнимым нападением на пост № 5. Помедлив несколько минут, поднялись и мы.

Не успели мы в сопровождении коменданта охраны выйти из помещения, как до нас донесся рассерженный лай собаки — я сразу узнал грозный рык моего питомца — и вслед за тем крик боли. Кто-то громко вопил и звал на помощь.

— Там что-то случилось, — торопливо произнес Сергей Александрович. — Неужели оплошал Шестаков? Да нет, не похоже на него.

Мы бегом бросились к месту происшествия, откуда продолжали нестись рычание дога и отчаянные мольбы о помощи. Вокруг нас раздавался лай собак, бряцание цепей и тарахтение колесиков, катящихся по тросу. Вся территория складов, казалось, ожила и шумела. На территории хозяйства были сосредоточены большие материальные ценности, и не мудрено, что они тщательно охранялись.

Вот и склад № 5. Мы повернули за угол. В сумраке ночи что-то темное барахталось у дверей склада. Слышалось остервенелое урчанье собаки, чьи-то полузадушенные хрипы…

— Шестаков! — крикнул Сергей Александрович.

— Есть! — отозвался голос инструктора. — Держите вашу собаку, а то она совсем ходу не дает!

Схватив Джери за ошейник, я стал оттаскивать его в сторону. Шестаков поднялся, отряхиваясь, молодцеватый, как всегда, несмотря на грузный костюм «дразнилы», но кто-то второй, жалобно стеная, продолжал копошиться на земле.

— Что тут у вас случилось? Кто это? — быстро сыпал вопросами Сергей Александрович.

— Товарищ начальник, задержали нарушителя! — отрапортовал Шестаков.

— Какого нарушителя?! — Мы все опешили.

— А который сюда забрался. Полагаю, что вор. А ну-ка, вставай, приятель! Нечего притворяться, живой еще!

С земли начало подниматься что-то неуклюжее, громадное…

— Вставай, вставай! — торопил Шестаков.

Это был человек неопределенных лет, в затасканной поддевке, которая от знакомства с зубами Джери превратилась в лоскутья.

Когда он поднялся во весь рост, мы невольно ахнули: перед нами стоял здоровенный детина, на голову выше любого из нас, но весь какой-то измятый и грязный. Во всем его облике было что-то жалкое и отталкивающее одновременно, а в узеньких запрятавшихся глазах горел недобрый огонек.

Неизвестный растерянно щурился и мигал от яркого света фонарей, которые навели на него, и переминался с ноги на ногу, не переставая охать и стенать.

— Ты кто такой? — строго спросил комендант охраны, выступая вперед. — Как сюда попал?

— Ох, собака!..

— Не охай. Говори спасибо, что жив остался!

— Расскажите, как вы его обнаружили? — обратился Сергей Александрович к Шестакову.

В нескольких словах Шестаков нарисовал картину того, что произошло до нас. Он приближался к посту Джери, когда внезапно услышал, как и мы, лай и крики.

Поняв, что собака схватила кого-то, инструктор бросился спасать звавшего на помощь человека и подоспел вовремя. Джери уже успел подмять неизвестного под себя.

— Эге, да он не с пустыми руками шел! — сказал один из вахтеров, подоспевший вслед за нами к месту происшествия, и, нагнувшись, поднял с земли топор.

— Понятно, — многозначительно произнес комендант и грозно посмотрел на задержанного.

Под тяжестью этой улики тот опустил голову, а я, глядя на остро отточенное оружие, невольно привлек Джери ближе к себе, ощутив запоздалый страх за его жизнь.

Забегая вперед, можно объяснить, кем оказался неожиданный ночной посетитель. Года за два до описываемого события его выгнали из колхоза за враждебную агитацию и пьянство. Кулацкий прихвостень и лодырь, он не пожелал взяться за честный труд и, перебираясь с места на место, переезжая из одного города в другой, занимался кражами. Все это стало известно потом, здесь же на месте поимки он признался, что хотел взломать дверь склада и совершить хищение. С этой целью еще засветло («загодя», как он выразился) он выломал доску в заборе, приставил ее, чтобы дыру не заметила охрана, и затем, дождавшись темноты, с топором в руках проник на территорию. Он нарочно выбрал самый дальний склад в расчете, что там ему удастся осуществить свой замысел, и сразу же попал в лапы моего Джери. От страха и неожиданности топор выпал из рук взломщика, и сам он оказался в весьма жалком положении.

— Молодец собака! — коротко оценил комендант подвиг моего друга, с нескрываемым одобрением глядя на Джери, который все еще продолжал коситься на задержанного и глухо, зловеще рычать.

До этого вечера комендант скептически относился к собакам-сторожам. После описанного случая он сделался рьяным поборником служебного собаководства.

— Хотели испробовать шутя, а получилось всерьез… Крепко! — весело говорил Сергей Александрович, когда мы покидали территорию складов.

Он был доволен, и особенно тем, что все произошло на глазах коменданта, которому отныне «нечем крыть».

Джери шагал рядом со мной. Я с торжеством вел его домой. Проба его сил оказалась не только удачной, но совершенно непредусмотренно превратилась в испытание, которое могло грозить серьезной опасностью собаке, оплошай Джери перед врагом. Топор не шутка, и я незаметно старался еще и еще погладить дога, испытывая блаженное чувство от сознания, что все кончилось так хорошо.

Этот вечер мне запомнился надолго. Я убедился, каким серьезным орудием может служить собака в руках человека. И это была моя собака, мною выращенная, мною обученная!

Взглянув на мое лицо, Сергей Александрович догадался, о чем я думаю, и сказал:

— Довольны? Вот то-то и оно… А помните, как вас пришлось уговаривать, чтобы вы занимались с собакой? Говорил вам: не пожалеете. Джери заработал сегодня вкусное угощение!

Он помолчал и продолжал:

— А ведь это враг. Вы заметили, какими глазами он смотрел на нас? Как вы думаете? Просто вор? Нет. Вы не глядите, что он такой жалкий на вид. Ведь он не просто шел воровать, он хотел взять у государства, значит, навредить. А может быть, потом еще поджег бы, мы не знаем. Настоящий обломок прошлого! Работать не желает, стремится подрывать основы общественной безопасности… конечно, враг! Вот для ловли таких субъектов мы и должны дрессировать наших собак.

Последние слова он произнес с гордостью.

Я с любопытством прислушивался к его рассуждениям. Еще минуту назад я совершенно не задумывался над смыслом того, чему последнее время отдавался с таким упоением; видел только то, что, в сущности, было известно задолго до меня: что собака служит человеку — караулит, защищает его, исполняет тысячи его других требований.

Внезапно все предстало в новом свете. Сергей Александрович сделался задумчив и несколько кварталов шел молча.

А вы знаете, о чем я мечтаю иногда? — Он схватил меня за руку и даже замедлил шаги. — Мечтаю о том времени, когда не надо будет запирать на замок; не нужны будут караульные собаки и вообще сторожа… И я верю, что такое время наступит, и очень скоро. Более того, иногда, занимаясь дрессировкой караульных собак, я даже думаю о том, что мы, воспитывая в них злобу и недоверчивость, отнимаем у них самое драгоценное качество, приобретенное за тысячелетия жизни близ человека: любовь к человеческому роду.

Я с удивлением смотрел на него. Вот новость: я и не знал, что он — философ-мечтатель!

— Куда же мы денем тогда наших собачек?

(Я сам не заметил, как заговорил языком Сергея Александровича: «собачка» — это было слово из его лексикона.)

— Э-э, дорогой мой, применение найдется. И потом, к сожалению, до этого нашим питомцам придется еще немало поработать. Кстати: на днях нам с вами представляется случай побывать в школе-питомнике розыскных собак… Хотите?





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх