Глава XX

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ЗА ЧАЙНЫМ СТОЛОМ

Я наблюдал из-под стула Лоры за говорившими и видел, с каким одобрением Макевель смотрел на Гарри, слушая его, несмотря на то, что на словах он как будто немного посмеивался над ним.

Когда Гарри умолк, он воскликнул:

— Вы правы, Грей. Хорошие дороги, школы, библиотеки, собрания молодежи превратили бы деревню в чудесное место для всякого, и многие покинули бы город ради такой деревни. Ведь люди идут в города не только за лучшим заработком, но и за развлечениями, которые им сулит город.

— Вопрос, видите ли, не так прост, однако, — сказал Гарри, — мы невольно должны коснуться жгучего вопроса насчет капитала и труда. В Нью-Йорке, Макевель, мне пришлось работать в больницах. Там я немало видал не только немощных стариков, но и молодых людей, которых непосильная работа сломила во цвете лет. Тут были рабочие с шахт, плотники, каменщики и всякие другие люди, живущие всю жизнь тяжелым трудом. Они отдали жизненные силы на службу людям, а сами стали калеками. Перебиваясь со дня на день, оторванные от семей, они видели только труд и лишения, не имея никогда возможности уйти из этой жизни до тех пор, пока болезнь не свалила их. Нет, не так мы живем, как должны бы жить!

— Хорошо, Гарри! Я с тобой вполне согласен, — раздался за нами голос господина Вуда.

Гарри встал и предложил стул отчиму.

— Нет, спасибо! — сказал господин Вуд. — Твоя мать зовет всех к чаю. Горячие оладьи простынут и не будут вкусны.

Все пошли в столовую, и я за ними.

— Знаешь, Гарри, кто еще переселяется в город? — спросил господин Вуд.

— Кто? — спросил Гарри.

— Дан Вильсон. А он пьет и совсем обленился, опустился совсем. Я его видел сегодня. У него больная жена, и они очень бедствуют. Он сказал мне, что ему надоело рубить дрова, а в городе он надеется найти работу полегче.

Гарри задумался. Макевель заметил, что Дан Вильсон в городе совсем с голоду погибнет.

— Именно так, — сказал господин Вуд, садясь за стол и глядя на свои загрубелые от работы руки. — Я удивляюсь на нынешнюю молодежь, как она боится ручного труда. За книгами готовы сидеть до полного истощения сил; учатся, пока не станут похожи на пустую куколку, а здоровый ручной труд считают для себя старомодным, несовременным. Хотел бы я знать, как бы в здешней лесной глуши выросли все наши фермы и селения, если бы наши предки уселись на прибрежных скалах и углубились в чтение книг, придумывая способ жить, трудясь как можно меньше.

— Слушай, отец, — вступилась госпожа Вуд, — ты, кажется, нападаешь на современную молодежь. Разве Гарри сидит, сложа руки? Он такой же работник, как ты сам.

— Женское рассуждение! — воскликнул господин Вуд, смеясь. — Современное поколение в ее глазах — это сын, а прошлое — муж. Я, милая Гетти, не считаю всех нынешних молодых людей лентяями, но я спрашиваю тебя: скажи, чем будут живы все наши молодые чиновники и адвокаты, если Бог не пошлет нам побольше фермеров? Все слышишь теперь о том, что свет становится здоровее и добрее, а на самом деле мы вынуждены больше прежнего воевать и плодить преступников, должны объедаться, а то нашим студентам-медикам придется по окончании курса идти милостыню просить.

— Неужели вы против образования? — спросил Макевель.

— Нет, нет! Взгляните на Гарри, он учится изо всех сил, и я его за это хвалю. Но он останется простым фермером. Он лучше меня будет работать на земле, благодаря тому, что он больше моего знает. Образование — помощь всякому человеку. Я хочу сказать, что мы теперь слишком удалились от простого ручного труда наших дедов и отцов.

Занятые чаем и разговором никто не заметил, что я забрался под чайный стол. Я же не мог забыть моего страха и подсел ближе к Лоре, чтобы охранять ее от зеленой твари в кармане Макевеля.

Прошло не знаю сколько времени, как вдруг Лора вскрикнула. Я вскочил к ней на колени и увидал, что по скатерти ползет противное зеленое чудовище, как мне показалось прямо на Лору. Я вспрыгнул на стол, попал передними лапами в блюдо с желе, опрокинул задними тарелку с пирожками, но успел схватить зубами зеленую гадость как раз в середине ее туловища. Хвост ее застрял в молочном кувшине, а тонкий язык был угрожающе направлен на меня.

— Брось, брось, Джой! — испуганно крикнула мне Лора, между тем как Макевель ударил меня по спине, заставив выпустить врага из зубов.

Господин Вуд покатывался со смеху, госпожа Вуд с ужасом обозревала беспорядок, произведенный на ее столе. Лора велела мне сойти на пол и стала помогать тетке убирать со стола. Я чувствовал, что сделал что-то не совсем приличное, и, пристыженный, вышел в переднюю. Там Макевель сидел на диване и перевязывал спину своему любимцу полосками полотна, нарванными от носового платка. Он не знал, что хотя я схватил странное животное за спину, но старался не слишком поранить его. Макевель сердито взглянул на меня и сказал:

— Негодяй! ты исцарапал мою хорошенькую змейку.

Я так обиделся на его слова, что стал в угол, повернувшись головой к стене.

Спустя немного времени Макевель вернулся в столовую, и все собрались к чайному столу. Я слышал, как господин Вуд сказал веселым голосом:

— Послушайте, Макевель, собака поступила правильно: она хотела защитить свою хозяйку, и действительно, змеи бывают опасны. Где Джой? Джой, поди сюда!

Но я не трогался с места, пока Лора не пришла за мной.

— Милый ты мой старина! — сказала она, нагнувшись ко мне: — ты верно, знал, что змея сидит подле нас?

Ее слова утешили меня, и я пошел за ней в столовую, где господин Вуд посадил меня рядом с собой и стал угощать меня то тем, то другим кусочком. Макевель развеселился и болтал очень оживленно.

— Добрый Джой, — сказал он, — извини меня за то, что я был груб с тобой. Ты ведь не знал, что моя бедная змейка только искала что-нибудь поесть. Госпожа Вуд заколола мои карманы, и змея не выйдет больше оттуда. Знаете, госпожа Вуд, как моя змейка попала ко мне?

— Нет, — отвечала хозяйка, — вы мне не рассказывали этого.

— Прошлым летом я катался по реке и захотел отдохнуть. Я пристал к берегу в тенистой бухточке и привязал лодку. Вдруг до меня донеслись крики мальчиков из чащи деревьев. Я вышел посмотреть в чем дело. Оказалось, что несколько мальчиков, члены нашего союза, спорили с деревенским парнем, который бил змею. Они убеждали его, что есть змеи, которые не только вредны, но и полезны человеку, как истребители вредных для полей зверьков, вроде полевых мышей и других. Но парень упрямился: он говорил, что он поймал змею, что она его и что он имеет право ее убить. Я кончил их спор тем, что попросил змею себе. Мне показалось на первый взгляд, что она уже мертва. В надежде, что она оживет, я наложил травы в корму своей лодки, опустил на нее змею, после чего поплыл домой. Посредине реки я обернулся посмотреть на змею, а ее уже не было. Она выползла на борт, упала в реку и поплыла к берегу, откуда я ее взял. Я поплыл следом за ней. Видно было, что змея с трудом подвигается, поминутно высовывая голову из воды, озираясь, куда она плывет. Достигнув берега, она свернулась, выкидывая изо рта воду с кровью. Я тихонько поднял ее, привез домой и выходил. С тех пор я ее очень полюбил.

После чая госпожа Вуд и Лора помогли Адели убрать посуду. Потом все собрались в гостиную. День простоял жаркий, а к вечеру собрались тучи, и подул свежий ветер. Госпожа Вуд посоветовала затопить камин; вскоре вспыхнуло веселое пламя, вокруг которого расположились все.

Господин Макевель держал на ладони змейку перед огнем и старался завязать дружбу между нею и мной. Я, пожалуй, был готов познакомиться с ней по-приятельски теперь, когда я узнал ее историю, но она все отвертывала от меня свою смешную голову и грозила мне длинным языком.

Скоро послышался шум хлопавших об окна капель дождя. Госпожа Вуд предложила Макевелю остаться у нас ночевать.

Ему приготовили комнату рядом с комнатой Гарри.

Господин Вуд дал мне в этот вечер на прощанье вкусную баранью кость. Все разошлись спать. Я улегся на бараньей шкуре, служившей мне отличной постелью.

Не помню, долго ли я спал, но когда я проснулся, дождя не было слышно, луна ярко светила. Я выбежал во двор; было светло как днем, и можно было далеко все разглядеть. Я обошел двор и зашел с той стороны, куда выходило окно Лоры. Я каждую ночь по нескольку раз ходил дозором под ее окно. Только что я повернул в этот раз к месту моего ночлега, как увидел двигающихся по аллее двух маленьких белых зверьков.

Увидав, что я не страшен, кролик и курица прошли мимо меня — кролик впереди, а курица за ним; она была совсем сонная и еле двигалась.

Когда они подошли ближе, то я увидел, что это были кролик и курица. Мне показалось очень странным: зачем они в ночную пору забрели к нам? Ведь они были не здешние. Я выбежал на дорогу и стал перед ними.

Курица закудахтала и, раскрыв крылья, налетела на меня. Я посторонился, вспомнив мою недавнюю ошибку со змеей. Надо сказать, что по запаху зверей я догадался, что они принадлежат Макевелю. «Верно, они его разыскивают», сообразил я.

Увидав, что я не страшен, кролик и курица прошли мимо меня — кролик впереди, а курица за ним; она была совсем сонная и еле двигалась. Кролик пресмешно двигался: он то и дело останавливался, становился на задние лапы и нюхал воздух, быстро шевеля во все стороны носом.

Странные посетители обошли вокруг дома; кролик все нюхал и останавливался, пока не очутился подле комнаты Макевеля; дверь из нее была приотворена на балкон; кролик пролез в щель двери и исчез за нею. Курица постояла, постояла, потом, видя, что кролик не возвращается, вспорхнула на спинку кресла, стоявшего на балконе, и тотчас сложила голову под крыло.

Я вернулся на свою постель, уверенный, что эти звери не сделают ничего дурного.

Утром, когда я гулял около дома, я услыхал громкий смех из комнаты Макевеля. Оказалось, что он и Гарри сейчас только заметили пришедших ночью гостей. Гарри позвал мать полюбоваться на необыкновенную парочку, отыскивающую своего хозяина.

Он дразнил Макевеля, говоря, что этак, пожалуй, с ним в гости придет целый зверинец. Господин Макевель рассказывал про эту хорошенькую белую курочку, его давнишнюю любимицу: она приехала с ним из Бостона, где с ней случилось следующее происшествие. Сидела она раз с цыплятами на дворе, когда вбежал маленький кролик, преследуемый собакой; он прямо сунулся под крылья, и с тех пор они стали неразлучными друзьями, так как Макевель взял и кролика и курицу на свое попечение.

Кролик проспал эту ночь на постели Макевеля.

Госпожа Вуд говорила, что в Макевеле есть какое-то особое очарование для зверей, и я этому не удивился: мне тоже он очень нравился.

— Не знаю, почему так, — сказал он, — я, кажется, ничем не стараюсь их очаровывать.

— Вы любите их, — отвечала госпожа Вуд, — а звери это всегда понимают.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх