Загрузка...



ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЧАСОВОЙ

Темной дождливой ночью Карацупа с Ингусом настигли группу диверсантов.

— Стой! Руки вверх! — властно скомандовал он.

Главарь выхватил из-за пояса пистолет, однако выстрелить не успел. Ингус сбил его с ног.

Второй бандит кинулся с ножом на Карацупу. Метким выстрелом пограничник уложил верзилу. Третий лазутчик неожиданно прыгнул в сторону. Ингус в два прыжка настиг его.

— Стреляю! — предупредил Карацупа диверсантов. — При первой же попытке к бегству! А ну, становись в колонну по два! Руки выше! Шагом марш!

Ингус злым ворчанием подгонял бандитов. Через два часа все нарушители границы были на заставе.

Один справился с девятью диверсантами! Впрочем, один ли? Двое. Карацупа и Ингус — верный четвероногий друг пограничника.

Никита Федорович Карацупа… Тем, кому сейчас под пятьдесят, это имя знакомо с детства. Еще ребятишками играли мы в «пограничников и диверсантов», запоем читали книжку Евгения Рябчикова о Карацупе и его четвероногом друге Ингусе — непременном участнике преследований нарушителей, острых схваток на границе. Жизнь этого человека и его верного лохматого спутника казалась похожей на захватывающую приключенческую киноленту.

Потом грянула Великая Отечественная война. Тысячи героических поступков совершили советские люди на полях сражений и в тылу врага, отстаивая честь, свободу и независимость Родины. И, конечно же, среди новых героев было немало тех, кто когда-то с восторгом читал книжку о Карацупе и желал во всем походить на этого реально существующего богатыря.

О нем ходили легенды. Шутка ли, 338 нарушителей границы задержал и доставил на заставу Никита Карацупа и 129 был вынужден убить в схватках. Никита Федорович награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, семью боевыми медалями. Ему присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

В 1962 году полковник Н.Ф. Карацупа уволился в запас. Но он не мыслил себя без кипучей деятельности. Никита Федорович поступил на один из московских заводов, где работает и по сей день. В свободное время он встречается с молодежью, рассказывает о суровых буднях пограничников, а бывая во Дворцах пионеров, в школах, в клубах служебного собаководства, дает десятки советов юным патриотам, мечтающим служить на границе вместе со своими четвероногими друзьями, которых они воспитывают и дрессируют.

У Никиты Федоровича есть сын — Анатолий. Еще в детстве, живя среди тревожной тишины переднего края страны, он твердо решил: как только вырастет большой, непременно пойдет служить на границу. Часто перелистывал он семейный фотоальбом, рассматривал снимки разных застав, портреты боевых друзей отца. Любил надевать отцовскую кожаную куртку, простреленную в нескольких местах.

Никита Федорович не преуменьшал перед сыном трудностей пограничной службы, не скрывал опасностей. Пусть знает о них и готовится к ним. Когда Анатолий подрос, отец научил его метко стрелять, дрессировать собак, дал немало уроков следопытства.

Прошли годы. Сын успешно окончил в Москве высшее пограничное училище и попросил направить его туда, где начинал службу отец. За праздничным прощальным столом Никита Федорович вспоминал случаи из пограничной жизни. Жена Мария Ивановна лишь покачивала головой. Нашел время!

— А почему бы и не рассказать! Не на курорт едет, — и, обращаясь к Анатолию, произнес:

— Будь всегда начеку!

— Ясно, отец.

Вот и все напутствие. А, может быть, главным-то напутствием и послужили рассказы отца о суровом времени, когда в воздухе пахло грозой и когда редкая ночь на заставе обходилась без происшествий.

На перроне Никита Федорович обнял сына.

— До скорого свидания!

— Где, в Москве? — спросил Анатолий.

Отец рассмеялся.

— Не только в Москве. И на границе тоже.

Никита Федорович решил непременно съездить на границу, побывать на заставах, где прошла его молодость и куда она теперь, через сорок лет, словно возвращалась с двадцатилетним лейтенантом Анатолием Карацупой…

Когда вернулись с проводов, квартира показалась пустой. Мария Ивановна всплакнула.

— Ну, хватит, хватит, — сказал Никита Федорович, успокаивая жену. — Окрепли у сокола крылья, пора вылетать из гнезда. Вот и я когда-то…

Вспомнилось детство. Родился на Днепропетровщине, в селе Алексеевке, в 1910 году. Отца не помнит — тот рано умер. У матери, Марфы Кузьминичны, трое осталось на руках — старший Григорий, дочь Фекла и младшенький — Никита. Земли, считай, что не было. Одни слезы, а не земля.

Туго приходилось. Люди посоветовали — поезжай с детьми в Северный Казахстан, там, сказывают, земли видимо-невидимо. Послушалась, собралась и отправилась в дальнюю дорогу. Земли, что и говорить, оказалось много, да ведь ее чем-то надо обрабатывать, семена достать, лошаденку какую ни на есть завести. А денег-то нет. Пришлось самой спину гнуть на кулаков и сыновей отдать в батраки. Никита с десяти лет пошел в подпаски. Ни свет ни заря гнал стадо на пастбище, открытое и дождям и ветрам. Целый день крутился как белка в колесе. Хорошо еще дружок у него завелся — лохматая дворняжка, которую подпасок научил охранять стадо, заворачивать коров, отгонять волков. Сильный и храбрый был Дружок — никому, бывало, спуску не даст.

В 1927 году Марфа Кузьминична вместе с семьей вступила в колхоз. Жить стало легче. Да и дети уже подросли. Невысокий, но крепкий Никита и пахал, и косил, и за скотиной зимой ухаживал.

Незаметно подошел срок службы.

— Отправьте меня на границу, — попросил Никита военного комиссара.

— На границу? — военком окинул парня с ног до головы. — Уж больно ты мал.

— Ну и что? — Никита смело взглянул в глаза комиссара и извиняющимся тоном добавил: — Я собаку выдрессировал.

— Вот как!

— Стадо научил пасти, — пояснил Никита.

— Что ж, очень хорошо, — похвалил военком. — Только там, на границе, у тебя обязанность будет посерьезнее: не пропускать через границу врага.

Так Никита оказался на Дальнем Востоке в пограничной школе служебного собаководства. Учился Карацупа хорошо. Инструктор Ковригин частенько хвалил его за сообразительность. Ну, скажем, даст задание обнаружить подозрительные предметы на том берегу реки. Курсанты вглядываются и минуту, и вторую, а Никита уже готов отвечать.

— Ветка возле березы.

— Чем же она подозрительна?

— Покачивается в направлении на юг.

— Ну и что?

— А ветер-то на север!

— Молодец, Карацупа! — хвалил Ковригин и, обращаясь к остальным курсантам, добавлял: — Так вот и вы наблюдайте, чтоб ни одна мелочь не ускользнула.

Карацупу хотели оставить в школе инструктором. Но уж очень красноречивые бросал он взгляды во время распределения выпускников. Хотелось ему служить на заставе, нигде больше.

— Ладно, — махнул рукой начальник школы, — отправим на дозорную тропу.

Застава понравилась Карацупе. Аккуратно побеленные казармы, деревянная наблюдательная вышка, конюшня, плац, посыпанный чистым песком. Колючая проволока и окопы на берегу таежной реки. А на той стороне фанзы — старая крепость — змеиное гнездо, откуда темными ночами выползала всякая нечисть и кралась к нашей территории.

Начальник заставы Усанов приветливо встретил проводника.

— Как кличка собаки? — спросил он.

— Ингус.

— Овчарка?

— Помесь.

— А чистокровной, что же, не хватило?

— Под мостом нашел, — пояснил Никита. — Выдрессировал.

— Проверим в деле.

Через неделю Карацупу, успевшего хорошо изучить дозорные тропы, проложенные в буйном субтропическом лесу, назначили в секрет. Ночь прошла спокойно. Никита досадовал — не повезло…

— Не огорчайся, у тебя с Ингусом все еще впереди, — утешал новичка командир отделения Василий Козлов. — А что спокойно прошла ночь, радоваться надо. Не всегда так бывает, представь себе.

Карацупа вскоре убедился в справедливости этих слов. Хорошо помнит он первых лазутчиков, задержанных им на границе. Густой туман покрывал землю в то раннее утро. Вдруг Ингус встрепенулся. Следопыт приложил ухо к земле, стал слушать. Откуда-то справа слышались осторожные шаги. Чуть подрагивала почва. Шли прямо на него. Но пограничник не видел, сколько и кто. Силуэты обозначились лишь шагах в пяти.

— Стой, кто идет?

Двое бросились в разные стороны.

— Фас!

Ингус кинулся за тем, кто бежал к границе, а Карацупа за другим, скрывшимся в густом тумане. Догнал, скрутил руки и поспешил к Ингусу, боровшемуся с лазутчиком.

Шли месяцы, годы. Никита Карацупа не переставал удивлять редким талантом пограничника-следопыта. Он, как никто, читал следы на земле. Задерживал нарушителей и в туман, и в пургу, разгадывал самые коварные их уловки.

Однажды на песчаном острове диверсант-великан ранил Ингуса, преследовавшего его по пятам. Но пограничника все же не одолел — израсходовал всю обойму, однако в Карацупу так и не попал. Еще один диверсант был задержан.

А Ингус выжил и еще долго служил своему хозяину. Как-то при обходе границы собака взяла след. Через час Карацупа настиг четырех нарушителей. Незаметно подкрался сзади и скомандовал:

— Руки вверх!

Задний лазутчик повернулся и кинулся с ножом на пограничника. Однако навстречу прыгнул Ингус, с лету вонзил зубы в руку бандита. Нож выпал.

В другой раз, увидев конские следы, Карацупа определил — час назад здесь прошли лазутчики, надев специальную обувь. Судя по глубоким отпечаткам, один нес другого на спине.

Ингус вел уверенно. Вышли к речке. Собака беспокойно закрутилась на месте — потеряла след. Значит, нарушители вошли в воду. Карацупа вместе со своим лохматым другом стал обследовать берега. Наконец Ингус взял след и в камышах задержал лазутчика. Но где же второй?

— Я был один, — твердил нарушитель границы.

— Вас было двое! — уверенно заявил пограничник и стал внимательно осматривать берег и реку. Ему показалась подозрительной покачивающаяся в воде камышинка. Ингус по знаку проводника поплыл к ней. Вдруг по воде пошли круги, и показалась голова второго лазутчика. Он, оказывается, держался на дне за корягу, а дышал через камыш, думая, что пограничный наряд тут же уведет задержанного и ему удастся продолжить путь и выполнить задание.

Многое еще вспомнилось Карацупе в тот вечер, когда проводил сына на границу. И как несколько суток преследовал лазутчиков, выброшенных на парашютах из самолета, и как однажды диверсант накинул на него сзади аркан, желая, видимо, взять живым и доставить на тот берег, и многое другое. И всегда на помощь приходил Ингус — четвероногий друг, преданный до конца.

Вспомнился и такой случай.

Темной летней ночью с иностранного самолета был выброшен на нашу территорию десант. Восьмерых парашютистов задержали быстро, двоим удалось скрыться.

К вечеру дрезина доставила Карацупу с Ингусом на таежный полустанок. Охотники и рыбаки сообщили, что днем у дальней заимки видели двух неизвестных.

— Вот здесь они сидели. Видно, передохнуть решили, — рассказывал дядя Савелий. — Я, грешным делом, попросил табачку, ответили, что курева, мол, нет, поднялись и ушли.

С тех пор, как видели нарушителей, прошло шесть часов. Тем не менее Ингус взял след и натянул поводок. Сначала повел звериной тропой, потом свернул и направился в глубь тайги.

Тут совсем не ко времени пошел дождь. Он смыл остатки запаха. Собака крутилась на месте, виновато помахивала хвостом.

— Ладно, Ингус, что ж теперь делать, — миролюбиво сказал Карацупа и осторожно двинулся вперед, зорко смотря по сторонам. Он был опытным следопытом, все видел. Тут следы, хотя и чуточку, а видны на траве. А здесь нарушители пробирались сквозь дикий виноградник. Где сломанная веточка, где вмятина на земле указывали путь, по которому прошли диверсанты.

Неожиданно шерсть на загривке у Ингуса поднялась, он замер и повернул морду в сторону толстого дерева. Карацупа взглянул и быстро пригнулся — у дерева лежал человек. Проводник и собака осторожно подползли к нему. Человек, а им оказался один из нарушителей, был мертв. Убил его, видимо, второй диверсант, когда убедился, что раненый не может больше идти. А нести не захотел, стараясь как можно быстрее оторваться от преследователей.

Карацупа и Ингус пошли дальше. Вдруг вблизи кто-то, сильный и властный, подал грозный голос. Это был тигр. Ингус выжидательно посмотрел на своего хозяина, словно хотел спросить, что делать. Не боялся Ингус ни ножа, ни пули, но от тигриных лап старался держаться подальше. Тело у него даже слегка подрагивало в эту минуту. Никита Федорович погладил собаку по спине, успокоил ее.

Густая темь опустилась на тайгу. Проводник и собака всю ночь провели у костра. Хозяин тайги — тигр — не давал о себе знать, зато перед рассветом что-то так ухнуло, что они вздрогнули. «Филин, будь ты неладен!» — подумал Никита Федорович.

Наконец рассвело. Карацупа быстро собрался. Через час ходьбы почувствовался запах гари. Осторожно подкрались к лесной поляне. Пограничник выглянул из-за дерева и изумленно раскрыл глаза. Он увидел останки человека. Ночью тигр напал на нарушителя границы и растерзал его. А в том, что это был лазутчик, сомневаться не приходилось. Рядом нашли пистолет, нож, документы. Карацупа собрал оружие и бумаги и положил их в вещевой мешок.

В 1936 году Карацупу наградили орденом Красного Знамени. Вот что писало командование в представлении к награде: «Н.Ф. Карацупа, являясь проводником розыскной собаки, упорным трудом и дрессировкой воспитал и подготовил ее до высокого уровня несения службы. За трехлетнюю службу с помощью собаки Н.Ф. Карацупа задержал 37 шпионов, 42 контрабандиста, 52 других нарушителей границы.

В боевой и политической подготовке Н.Ф. Карацупа имеет только отличные показатели».

На многих границах служил Никита Федорович. На Дальневосточной, на Южной, на Западной… И всюду он был грозой диверсантов и лазутчиков. Его первого четвероногого помощника — Ингуса — того, что был подобран под мостом, враги отравили. Погибли в схватках вторая и третья собаки. Однако каждый раз Карацупа дрессировал новую и в память о павших называл ее Ингусом.

В 1939 году Никита Федорович вступил в ряды Коммунистической партии. В этом же году ему присвоили звание лейтенанта. Он по-прежнему зорко нес службу на границе, передавал свой опыт другим проводникам и вожатым собак.

Полыхнула Великая Отечественная война. Следопыт уничтожает банды диверсантов, переброшенных по воздуху, задерживает лазутчиков и других нарушителей границы. А после войны продолжает зорко охранять священные рубежи Родины.

И сейчас по-прежнему зорок глаз у следопыта. И хотя Никита Федорович уже не служит — вахту на переднем крае страны несут молодые парни, хотя иная ныне граница — не то, что в тридцатых годах, однако богатый его опыт до сих пор оказывает многочисленным ученикам и последователям Карацупы неоценимую помощь в пограничной службе.

Много друзей у Никиты Федоровича. И не только на родной земле. На вьетнамской границе он помогал организовывать пограничную службу. Создал школу служебного собаководства, научил вьетнамских пограничников дрессировать овчарок, составил учебную программу. Выполнив все дела, собрался возвращаться домой, но в главном штабе войск Демократической Республики Вьетнам Никиту Федоровича попросили остаться еще на два месяца. Оказывается, из Монголии прислали табун лошадей для горных застав. В ДРВ раньше кавалерийских подразделений не было. Никто не умел объезжать коней.

— Что ж, попробую, — сказал Никита Федорович.

Он словно вспомнил свою молодость, казахстанские степи и бешеных скакунов. Усмирил двести лошадей и обучил вьетнамских пограничников конному делу.

Друг!… Часто слышит это слово Никита Федорович Карацупа — и на заводе, где работает, и в школах, над которыми шефствует, и на заставах, куда его приглашают, чтобы перенять опыт. Недавно Никита Федорович на границе встретился с сыном. Спросил:

— Ну, как служится?

— Нормально, отец! — ответил Анатолий.

«Нормально» — любимое слово и Карацупы-старшего.

«Нормально» — значит хорошо. Теперь уже сын бдительно охраняет границу.

Да, тысячи друзей у легендарного пограничника. Он встречается с ними, переписывается. Но никогда не забывает Никита Федорович о других своих друзьях — собаках, верных и преданных помощниках, которые помогали ему с доблестью выполнять свой священный долг перед Родиной, — защищать ее.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх